| Комментарии: |
Состояние хорошее. "Мы знаем далеко не все, что пишется в России. Ряд писателей, порой выдающихся, приведен к молчанию. Тамошняя литература, в таком виде, как она доступна, выражает не Россию, а лишь часть ее, более или менее «созвучную эпохе», т.е. цензуре. Там есть люди с очень большим дарованием: Андрей Белый и Ал. Толстой. Но оба – не сов<етской> формации. Первый, к несчастью, сейчас пародирует самого себя. Талантливы, но как бы в упадке сейчас: из старших – Сергеев-Ценский и поэт Мандельштам, из молодых – Леонов. Не лишены дарования, но безнадежно вульгарны и мне глубоко противны своим кривлянием: А. Веселый, Пильняк. Не лишен способностей и Всев. Иванов, которому, кажется, суждено погибнуть от собственной некультурности. Никчемен Бабель, запоздалый эпилог «Знания». Вечно «начинающий»: Пришвин. Дальше идут: исписавшийся Маяковский, забивающий его Безыменский, Демьян Бедный. Совсем особняком стоит Зощенко, более умный, чем кажется, вступивший на непомерно тяжелый путь юмориста, задыхающийся от повседневной журнальной работы. Очень люблю его" (<О советской литературе>, 1927. С. 475–476). Колкие выпады в сторону пролетарских поэтов, критические статьи о зарубежной, эмигрантской и "тамошней" русской литературе, фельетоны о современниках и классиках – в собрании раннего публицистического наследия Владислава Ходасевича, где он предстаёт в малознакомом широкому читателю амплуа блистательного историка литературы и культуры начала ХХ века. |