| Комментарии: |
Состояние хорошее. "Уже в юности была у Маяковского какая-то мужественная суровость, от которой при первой встрече становилось даже больно. Из-под надвинутой до самых демонических бровей шляпы его глаза пытливо вонзались во встречных, и их ответное недовольство интересовало юношу: – «Что смотрят наглые, бульварно-ночные глаза молодого апаша!» А Маяковский, смеясь, оглядывался на пропадавшие в ночи фигуры. Трудно сказать, любили ли люди (людишки – никогда) Владимира Маяковского. Он любил людей больше, чем они его" (С. 34–36). Среди множества воспоминаний о Маяковском особняком стоят записки его современниц. В них мемуаристки оценивают в первую очередь Маяковского-человека, а не Маяковского-творца. Дело, естественно, не столько в любовных ингригах – в тексте много чего с ними совсем не связанного, – сколько в способности отметить бытовые мелочи, особое выражение глаз, интонацию или цвет костюма, на которые его товарищи по перу совершенно не обращали внимания. Своими воспоминаниями делятся Эльза Триоле – жена Луи Арагона и сестра Лили Брик – и Вероника Полонская, чьи имена мы знаем ещё по завещанию поэта и особенно по публикациям последних лет; Софья Шамардина, Маруся Бурлюк, Наталья Рябова, Наталья Брюханенка – женщины, близко знавшие и любившие поэта. |