| Комментарии: |
"Так стал Соловьёв католиком (точнее, униатом) или не стал? Спустя год после своего причастия у униатского священника он пишет в редакцию «Нового времени», что «никакой внешней официальной унии с Римом... никогда не предлагал», поскольку считает её нежелательной и невозможной... В 1886 г. он писал архимандриту Антонию (Вадковскому): «Я (в необычное для сего время исповедался и причастился в православной сербской церкви в Загребе, у настоятеля её, иеромонаха Амвросия. Вообще я вернулся в Россию более православным, нежели как из неё уехал». Соловьёв хотел подчеркнуть, что призывая признать папу римского главой Вселенской церкви, он делает это не как католик, что это не зазорно для человека православного вероисповедания. Он хотел, чтобы соединились две части единой христианской церкви, а не сам хотел соединиться с западной частью, – этот момент очень часто ускользает от критиков Соловьёва" (С. 182–183). Обрисовывая биографию, прослеживая эволюцию историософской мысли (и указывая на важность самой историософии, – "острого ощущения истории") Владимира Соловьёва, Ирина Лобанова фокусирует свой взгляд на софиологии, учении о Высшей Мудрости, играющей основополагающую роль в мировоззрении русского поэта и богослова. Кроме анализа соловьёвских концепций и трудов, автор собирает воедино фрагменты писем, воспоминаний современников, печатной прессы позднего XIX – раннего XX века, исследуя исторический контекст важных для мыслителя вопросов. Из содерж.: Истоки мировоззрения Владимира Соловьёва; София и история; «Прикладная историософия» Владимира Соловьёва; Зло в концепции Владимира Соловьёва и др. |